Холод [litres] - Элизабет Бир

Теперь Гэвин ощущал ее присутствие; она нависала, словно тень за его плечом – человек, которого он не знал, но о котором у него почему-то сохранились обрывочные воспоминания. Он подумал, что она была странным человеком, манипулятором, даже по стандартам семьи Коннов, и что у нее были планы и обязательства, о которых она никому не рассказывала – ни Кейтнесс, ни Кейтлин, и уж точно не ему.

Он не сомневался в том, что сознание убитого инженера не случайно пересадили в воскрешенное тело Спэрроу. И это заставило Гэвина задуматься о том, почему после смерти Спэрроу сохранилось ее тело, но не осталось ни сохраненной копии ее разума, ни даже зачатка личности – и притом сразу после Эпохи перелета, когда такие технологии еще были широко распространены.

Вероятно, она получила такой урон, что память ее колонии отказала. А может, она все-таки создала «семя», но его очистили – либо чтобы разместить в нем фрагмент ангела мира, либо чтобы убить ее.

Несмотря на всю ценность ретроспективного взгляда, сейчас, оглядываясь назад, Гэвин обнаружил, что Кинрик – и даже ее память – не очень ему нравится. Тем не менее его заразили ее теплые чувства по отношению к Спэрроу.

Когда заработал замок внешнего шлюза, василиск устроился на плече Мэллори и решил, что будет помалкивать.

То, что оказалось за шлюзом, выглядело довольно невинно. Гэвин увидел сад – древние каштаны и замшелые камни стен, окружавших двор. Часть картинки занимал угол здания, и когда отряд осторожно вышел из шлюза, органы чувств Гэвина сообщили ему о том, что площадь этого пространства чуть больше полутора акров – крошечный рай, если его вообще можно было квалифицировать как рай. Деревья все еще восстанавливались: по их стволам тянулись широкие извивающиеся трещины. На ликвидацию этого ущерба уйдут годы. У основания деревьев лежали обломки разбившихся трутовиков; как только Тристен и его спутники выбрались из шлюза, им стало ясно, что задняя часть каменного здания тоже обрушилась.

Однако фасад, который был ближе к ним, еще стоял – и через пустые глазницы окон виднелась зеленая листва. Рядом с домом в траве сверкали разноцветные осколки.

Тристен открыл шлем и ускорился, почти перейдя на бег. Самаэль от него не отставал. Мэллори двигался более осторожно, поэтому Гэвину пришлось лишь развести крылья в стороны, чтобы сохранить равновесие.

– Это часовня, – сказал Гэвин.

– Это камень, добытый в шахте, – поправил его Тристен, опускаясь на колени рядом с домом. – Камень, добытый в шахте.

– С Земли? – спросил Гэвин. С силой замахав крыльями, он оттолкнулся от плеча Мэллори и сделал круг над стеной часовни. Да, он видел следы долота, но их довольно часто подделывали. Но когда он приземлился и его когти зацарапали по камню, он почувствовал его мертвенность, его внутренний вес и понял, что ни одна колония не прикасалась к этой штуке. – Его привезли с планеты?

– Представляешь, сколько энергии на это потратили? – В голосе Мэллори было столько благоговения, что Гэвин перегнул шею и посмотрел вниз, но некромант просто опустился на колени рядом с Тристеном и провел длинными пальцами по густой траве. – Ой!

– Осторожно, – услужливо сказал Гэвин. – У разбитого стекла острые края.

– Я заметил, – ответил Мэллори, хмуро разглядывая синие точки на пальцах. – А что такое «стекло»?

– Расплавленный оксид кремния, – пояснил Гэвин. – Очень твердый. Очень хрупкий.

– Очень тяжелый, – заметил Самаэль, выбрав кусок и проводя сквозь него призрачные пальцы.

– Здесь его поставили Строители.

– Это точно изготовили до того, как мир покинул родную систему. – Тристен протянул руку и коснулся камня. Он погладил стену часовни с благоговейной неуверенностью, а затем скорчил гримасу, глядя на свои пальцы. – Это похоже на камень.

– Неудивительно, что у возвращенцев был способ попасть сюда.

– Точно. – Его броня создала бы для него сенсорную сферу, такую же полную, как у Гэвина, но Тристен тем не менее бросил взгляд через плечо, словно ожидая увидеть того, кто за ним наблюдает. – Это частица того, чем мы были. Она выглядит такой…

– Примитивной? – спросил Гэвин.

– Хрупкой, – возразил Самаэль. – Кому-то нужно попробовать выйти на связь с Новой.

– Я уже пытался, – ответил Тристен, и Гэвин почувствовал, как границы его сознания щекочет внимание со стороны другой колонии. – Контакта по-прежнему нет. Пошли. Времени мало.

– Времени мало, – согласился Гэвин. – И что-то идет сюда.

♦ ♦ ♦

«Что-то» оказалось знакомой лохмато-горбатой фигурой размером чуть больше мастифа. Когда они подошли к ней, Тристен легко узнал мамонтенка, которого по его настоянию освободили из ловушки. Мамонтенок ждал их у дальнего шлюза, за брешью в стене сада. Он поднял хобот, словно нюхая воздух; под завесой из длинной шерсти мигали его маленькие глазки.

– Он увязался за мной и шел до самого дома, – сказал Самаэль. – Можно я оставлю его себе?

Тристен свирепо взглянул на ангела.

– Скажи мне правду. Ты в самом деле не знаешь, как это существо попало сюда и как оно обогнало нас?

– Не знаю, – ответил Самаэль, и по всем признакам было видно, что он говорит серьезно и искренне. Хотя солгать своему Первому помощнику ангел не мог. В теории. – Но мамонт – возвышенный, и даже более чем. Я даже отсюда ощущаю границы его колонии.

– Именно это я почувствовал там, у часовни, – подтвердил Гэвин. – Он ждет нас.

– Мы живем в странном мире, – сказал Тристен. Это была одна из любимых фраз его матери. – Давайте посмотрим, что ему нужно.

Они пробрались через пролом в стене. Тристен шел впереди, положив ладонь на рукоять меча. Он пытался двигаться изящно, но теперь, когда эйфория слабела, он чувствовал, что его руки и ноги становятся жесткими. Он ощущал нанесенный кобрами урон, который его колония еще не ликвидировала.

Тристен остановился в нескольких шагах от мамонтенка и протянул к нему раскрытую ладонь. Мамонтенок постучал по ладони хоботом; похожие на пальцы выступы задвигались по ладони. Руку Тристена обдул теплый влажный воздух.

– Привет, – сказал Тристен.

Юная самка мамонта открыла рот и сказала:

– …

Мэллори заморгал и, повернувшись к мамонтенку, поднял руку.

– Тристен.

– Что это за звук?

– Язык, – ответил Мэллори. – Тот самый Язык. Ты его не понял?

Быть может…

– Да, – ответил Тристен, понимая, что означали эти слова. Сам не зная как, он это понял.

– Откуда ты это знаешь?

– Я наполнен мертвецами, – сказал Мэллори.

Ой.

Некромант продолжил:

– Книга Иова,